Научно-технический прогресс дал нам новое понимание природы, и обесценивать это глупо. Но вместе с пониманием пришло желание, которое заметно и в больших спорах о технологиях, и в обычных житейских делах: сделать мир предсказуемым и очевидным. Таким, который поддаётся исчислению и контролю.
Желание понятное. Неизвестное тревожит, и хочется знать наперёд, чем всё кончится. Только у этого желания есть цена, и она выше, чем кажется в тот момент, когда очередная формула сработала.
Технологии как анатомические инструменты
Современные технологии я сравниваю с анатомическими инструментами. Чтобы узнать, как устроено тело, его приходится вскрыть. Скальпель хирурга безжалостен по самому своему назначению: он разрезает ткань, чтобы проникнуть внутрь, и чем острее он, тем глубже можно зайти. Так и технологии: они измеряют и каталогизируют, и каждый новый разрез обещает больше очевидности.
Я не против скальпеля. Хирургу он нужен, и без него многое так и осталось бы тёмным. Вопрос в другом: что мы делаем с желанием очевидности, когда оно становится главным. Разрезанное перестаёт дышать. То, что мы видим на столе, уже не тот организм, который двигался и менялся в ответ на нас. И появляется ожидание, что если разрезать ещё чуть глубже, ещё чуть тоньше, то наконец станет совсем ясно. Но под каждым слоем лежит следующий.
По правде говоря, в этом ожидании есть что-то детское. Будто бы существует последний слой, под которым всё окончательно понятно, и до него просто надо добраться.
Очевидность, которой не существует
Абсолютной очевидности нет и никогда не будет. Так устроен мир. И когда я говорю об этом, я имею в виду не научные открытия, которые вполне настоящие, а стремление к полной ясности, к состоянию, где неопределённость исчезла насовсем. Такое стремление способно привести к бреду и сумасшествию, или, говоря мягче, к глубокому замешательству. Ум, который требует от реальности стопроцентной прозрачности, рано или поздно начинает видеть закономерности там, где их нет, и строить объяснения для того, что объяснений не имеет.
В практике я замечаю эту же картину в маленьком масштабе. Человек приходит с тревогой и хочет наконец выяснить, как всё будет. Он собирает сведения, просчитывает варианты, перепроверяет, и каждая проверка рождает следующую. Тревога от этого не уходит, она растёт, потому что гарантий нет, а требование гарантий только усиливается. Замешательство в такой момент выглядит как плотный туман из собственных расчётов.
Если сказать на языке гештальта, жизнь происходит на границе контакта, там, где я встречаю другое, и это другое не обязано совпадать с моими ожиданиями. Когда другое полностью известно и подконтрольно, встреча заканчивается и начинается управление. А управление не питает так, как питает встреча. Мы можем многое знать о мире и при этом не встречаться с ним, как в стерильной комнате, где всё измерено и ничего не происходит.
Нехватка, неполнота знания не решается: она остаётся при любом количестве знаний. Без неё не было бы ни любопытства, ни движения к другому. Когда мы пытаемся заделать эту трещину окончательно, мы убираем то, из чего вообще растёт интерес к миру.
Предсказуемость, которая делает уязвимым
Мы думаем, что обезопасим себя, если просчитаем риски и загоним мир в рамки. Но чем плотнее мы выстраиваем картину из очевидного, тем меньше в ней места для неожиданного. И тем сильнее удар, когда оно всё же приходит. А оно приходит, причём чаще всего в виде совершенно случайной мелочи, которую никто не закладывал.
Тот, кто долго держал всё под контролем, переносит срыв плана тяжелее остальных. У него нет привычки к неопределённости, нет опыта выдерживать неопределённость. Он годами убирал сюрпризы, и теперь первый же из них кажется катастрофой. Контроль, который должен был защищать, превратился в хрупкость.
Так что стремление к тотальной предсказуемости, по сути, готовит почву для того, чего мы больше всего боимся. Чем аккуратнее мы всё просчитали и разложили по полочкам, тем сильнее будет напор того, что в расчёты не вошло, и тем меньше у нас привычки с этим встречаться.
Посмотреть на себя в зеркало
Пока научно-технический прогресс не увидит себя в зеркале и не откажется от фантазии, что ему суждено покорить мироздание, он будет способствовать лишь большей мистификации. Он станет множить иллюзии контроля вместо живого контакта с реальностью, и каждая новая иллюзия будет выглядеть убедительнее предыдущей.
Зеркало здесь нужно каждому. Отказаться от фантазии всё предсказать не значит отказаться от знаний или выбросить инструменты. Скальпелем можно пользоваться, помня, что на столе лежит уже разрезанное тело, которое перестало дышать. Можно считать, измерять и планировать, оставляя в расчётах место для неясного, там, где вообще что-то может случиться.
Как это сделать целой цивилизации, я не знаю. Но в отдельной жизни, мне кажется, начинать можно с малого: заметить, в какой момент желание узнать превращается в требование гарантий, и посмотреть, что в этот момент происходит с телом, с дыханием, с интересом к тому, что перед вами.